Политика

«Нужно соврать, что почти умираешь». Как предприниматель, вернувшийся из Лондона, проверялся в больнице Львова на COVID-19

Прилетевший из Великобритании львовский IT-предприниматель Андрей Ясынышин решил пройти тест на коронавирус. Он рассказал НВ, через что ему пришлось пройти.


29-летний Андрей Ясынышин, соучредитель IT-фирмы Ralabs во Львове, первую неделю марта провел в Лондоне, обсуждая бизнес-проект с заказчиками.

Затем он вернулся домой обычным рейсом, — в Великобритании на тот момент уже зафиксировали несколько сотен заразившихся коронавирусом.

Уже дома, во Львове, Ясынышин почувствовал недомогание. Решил, что это обычный грипп, который у него часто переходит в бронхит или воспаление легких.

Спустя пару дней из Лондона пришло тревожное сообщение от одного из бизнес-партнеров: «Был в одном самолете с инфицированным человеком. Видимо, у меня коронавирус».

Хоть сам Ясынышин не контактировал лично с этим человеком, а лишь с его коллегами, он решил провериться на коронавирус. Тем более, что по возвращению он вынуждено побывал в своем офисе.

В тот же день Ясынышин позвонил своей страховой компании, чтобы найти способ провериться на СOVID-19.

Дальнейшую историю НВ передает в виде прямой речи Ясынышина.

Тесты для «избранных»

«Я объяснил врачу из страховой компании, что у меня температура 37,5, и я мог контактировать с инфицированными лицами в Лондоне, поэтому попросил записать меня в любую из доступных клиник для проверки на коронавирус. Оказалось, что тесты у них закончились и ни одна из частных больниц не может меня принять, поскольку я в группе риска из-за пребывания за границей в течение последних 14 дней. Мне предложили альтернативу — принять врача у себя дома. Однако спустя час сообщили, что все врачи от меня отказались».

«Я оставил идею с тестированием на несколько дней, пока не почувствовал боль в правом легком, которую, возможно, сам себе придумал. Небольшая температура продолжала держаться, и я решил во что бы то ни стало найти способ провериться на COVID».

«В страховой компании мне подсказали: единственный способ это сделать — чтобы меня забрала скорая помощь прямиком в инфекционное отделение, где должны быть тесты. Я так и сделал. В „103“ отказались ко мне ехать, потому что я им честно сказал о небольшой температуре и поездке за границу. Их это не впечатлило. Посоветовали обратиться к семейному врачу (которого у меня не было) или же в поликлинику по месту жительства».

«Я выбрал поликлинику. В регистратуре женщина, услышав, что я хочу сдать анализы на COVID, сказала, что по этим вопросам нужно обращаться к семейному врачу. Она тут же поинтересовалась фамилией моего врача. Понимая, что если я вновь скажу, что семейного доктора у меня нет, она положит трубку и на этом все закончится, я вспомнил фамилию доктора, которого мне однажды вызывали родители в 14 лет. И сказал: „Мой врач — Таранько!“ И женщина дала его прямой телефон».

«Это был семейный врач Владимир Таранько. Он меня выслушал и пригласил на прием, но затем быстро перезвонил, чтобы переспросить: точно ли я был в Лондоне? И добавил, что здесь мне поможет только скорая помощь. Он дал совет как следует говорить с коллегами из „103“: нужно заявить, что мне очень плохо, что я почти умираю, что у меня есть все симптомы коронавируса. И не забыть добавить о Лондоне».

«Советы Таранько сработали: вскоре под мой дом подкатила машина скорой помощи. Оттуда вышли людьми в белых защитных костюмах, очках и головных уборах. Я почувствовал дискомфорт, когда понял, что медики в полном обмундировании привлекут внимание соседей. А мне еще на улице устроили мини-допрос: их интересовало, точно ли я был в Лондоне и с кем еще контактировал?

В больнице

«Меня привезли во Львовскую инфекционную больницу (она выбрана опорной в регионе для борьбы с COVID-19), где меня встретила милая женщина-врач. Она осмотрела и взяла мазки из горла и носа, сказав, что это анализы на коронавирус».

Примечание редакции: Игорь Берник, заместитель директора по медицинской части больницы, рассказал НВ, что за последние несколько недель у них с подозрением COVID-19 лежало около 100 человек.

Половину уже выписали — с отрицательным результатом лабораторного теста.

Берник пояснил, что поступающих пациентов осматривают и опрашивают (собирают эпидемиологический анамнез). Далее берут забор материалов для тестирования и передают в лабораторию. Результаты получат в течение пяти-семи дней. Одним больным, по словам врача, при поступлении занимаются сразу три человека: врач, медсестра и санитарка. Все одеты в защиту.

Санитарка обычно окропляет дезинфекторами машину скорой, на которой приехал потенциальный больной. Далее пациента размещают в палату.

«Меня предупредили, что я ложусь в стационар минимум на пять дней. Я был к этому готов и взял все вещи с собой. За мной пришла врач, попросила одеть маску и повела к металлическим дверям в подвальном помещении. Как оказалось — это был лифт в отделение стационара».

«Поселился в отдельный „азкабан“ — в палату № 6 для одного человека на втором или третьем этаже больницы. Выдали постель. Еще одна врач поставила капельницу и взяла кровь из вены, выдала личный градусник. Все врачи были в масках, и я даже не видел их лиц. Также врач предупредила, что лучше не выходить из палаты без надобности, пользоваться часто антисептиком».

«В палате — полупрозначные двери и стены, кровать, табуретка и тумбочка с офисным шкафом, пластиковые окна и две розетки. Через несколько дней от пребывания там у меня болела спина и шея, ведь я удаленно работал и держал лэптоп на коленях».

«Есть определенное количество палат, среди которых мы не знаем без результатов теста, кто болен, а кто — нет. Соответственно, тот, кто не заботится о собственной гигиене, может переносить инфекцию на ручки дверей или кранов. Поэтому недостаточный уровень изоляции пациентов может вызвать заражение здоровых ».

Берник пояснил НВ: «Когда пациенты с подозрением на коронавирус поступают одновременно, например, одна семья, то их обычно кладут вместе. Мол, в рекомендациях ВОЗ по нераспространению COVID-19 полной изоляции больного не предусмотрено. Там лишь сказано, что если имеется возможность, то следует обеспечить достаточную площадь помещения, а каждый из пациентов должен придерживаться личной гигиены«.

«У нас люди лежат вместе обычно по одному или по два-три человека, даже с различными инфекциями, но с одним путем передачи [инфекции], — рассказал Берник. — Как правило, они друг друга не заражают».

«Туалет и коридор являются общими. Больше всего меня беспокоило, что пол в коридоре и туалете моются одной тряпкой. Значит, вирус может переносится по отделению».

Берник говорит, что в больнице придерживаются стандартов дезинфекции. Поэтому шанс «подцепить» коронавирус внутри ничтожно мал. В каждой палате есть антисептик, есть он и в коридоре. «После каждого выхода в туалет мы просим пациентов мыть и дезинфицировать руки. Проводим ультрафиолетовое облучение, а влажная уборка проводится с бактерицидной жидкостью. Соблюдаем все меры, чтобы возбудитель не сохранялся на поверхностях. Для уборки пола используем специальный материал, а не обычные тряпки, а сам уборочный инвентарь отдельно дезинфицируем», — пояснил замдиректора больницы.

«Когда я уже поселился [в больнице], то рассказал об этом коллеге. А он в ответ прислал статью, в которой говорилось обо мне, как о новом случае заболевания коронавирусом: „Житель Львова 1990 года рождения прилетел из Лондона 6 марта, а заболел 9 марта“. Было не очень приятно, хотя мою фамилию в публикации и не назвали».

«За несколько дней пребывания в больнице меня дополнительно осмотрел еще один врач. Сказал, что у меня нет пневмонии: рентген оказался „чистым“. Однако, это ни в коем случае не повлияло на количество дней пребывания в стационаре».

«Рацион в больнице оказался приличным: жаркое, салат из капусты, манная, гречневая и другие каши, сырниками и вкусный черный хлеб. Вся еда была постной».

«Питание было регламентировано: нужно было ждать своей очереди, чтобы в коридоре никого не было из соседей по палатам. Быстро выходишь, обрабатывать руки антисептиком в коридоре, берешь еду и возвращаешься в палату».

«В больнице дни превращаются в рутину: если бы не было общения с друзьями и женой, то выдержать это очень сложно. Завтрак. Измерить температуру. Осмотр врача. Удаленная работа. Обед. Измерить температуру. Осмотр врача. Ужин. Работа. Сон».

«Жена рассказала, что ей звонили из поликлиники и спрашивали о ее состоянии здоровья. Ко мне также обратилась Елена Якубич, приятная женщина из эпидемиологического центра. Она расспрашивала о домашних и можно ли связаться с женой и теми, с кем я контактировал по возвращению. Еще она попросила принять их сотрудников для обработки нашей квартиры обеззараживающими средствами».

«Информацию для различных инстанций предоставлял семейный врач Таранько, которого я считаю своим супергероем в этой истории».

«Результат моего теста пришли на шестой день. Он оказался отрицательным».

«Врачи показались мне очень профессиональными, беспокоящимися о своих пациентах. Но текущая схема проверки пациентов с подозрением на коронавирус, как по мне, не эффективна, поскольку у инфекционной больницы нет экспресс-тестов, а это могло бы сохранить государству ресурсы, а мне — время».

Сейчас Ясынышин находится дома — на двухнедельной самоизоляции. Он все еще переживает, что вирус еще может проявиться.

* * *

Замдиректора по медчасти Берник говорит, что сейчас во львовской инфекционке 10 аппаратов искусственной вентиляции легких (ИВЛ): два — новых, а остальным более семи лет. Если «старые» применять интенсивно, то есть вероятность, что некоторые выйдут из строя. Другими ресурсами больница укомплектована.

«Если скажешь, что нам всего хватает — не поверят. А если скажешь, что чего-то не хватает, то начнется критика, — говорит Берник. — Сегодня у нас достаточно комплектов защиты и медикаментов. А по ИВЛ-аппаратам нельзя предсказать, сколько больных будут в них нуждаться. У нас были проблемы с доставкой работников, но выход уже найден. С больницей также сотрудничают волонтеры, которые покупают пациентам товары первой необходимости, ведь выходить им из отделения строго запрещено».

Источник: nv.ua